Леонид Шмельков: «Я не очень люблю мысль про «детскость» мультипликации» | Анималайф.ру - Мир и новости анимации

Леонид Шмельков: «Я не очень люблю мысль про «детскость» мультипликации»

Кадр из фильма Леонида Шмелькова "Мой личный лось"

Вышло очередное интервью Леонида Шмелькова. На этот раз специально для Ъ-Weekend журналист Лиза Биргер пообщалась с Леонидом Шмельковым об отцах и детях, анимации и иллюстрации и о том, о чем нельзя и о чем можно говорить с детьми. Получился очень хороший разговор.

Посмотрев ваш фильм, конечно, первым делом хочется узнать — это автобиографическая история?

История — да. Но все события здесь выдуманы: и рыбалка с говорящей рыбой, и поход в зоопарк, и даже лось. Но сами отношения, сама любовь — они автобиографичны.

Неужели ни одного случая из жизни не вошло в фильм?

Ну у меня в жизни были похожие случаи. А вообще это довольно типичная история. Просто отношения с отцом так устроены обычно, что папа пожестче и что в этих отношениях обычно нет места для привилегий любви. Притом что это двусторонний процесс: не только ребенок не может подобраться к папе, но и с другой стороны то же самое.

А так, конечно, я верчу головой по сторонам и стараюсь что-то подмечать и тащить в фильм. Например, знак с лосем — пару лет назад я его увидел и вставил в кино. Единственная сцена из моей жизни — это та, где они взрослые и смотрят вместе футбол. Но и там никаких говорящих рыб не было.

Это сознательная дистанция?

На самом деле — да. У нас в «КомпасГиде» издается замечательный писатель Борис Минаев. Мне его «Левины рассказы» очень близки, и я надеялся на его советы для фильма. Как-то раз на мастер-классе дети спросили его: «Лева — это вы?». Он ответил, что да, на самом деле он. Тогда они удивились, почему героя не зовут как автора — Борей. Он объяснил, что сначала его и звали Борей. Но оказалось, что это мешает относиться к нему попроще. Поэтому он и мне посоветовал отойти от моего героя как можно дальше. Я так и сделал: нарисовал такого мальчика, какого захотел, назвал его, как хотел, и дальше уже мог делать с ним что захочу.

Что вас натолкнуло на мысль именно о таком фильме?

Я несколько раз подавал заявку, прежде чем получить финансирование. Но всякий раз в основе был этот сюжет — об отношениях с родителями, особенно с папой. А когда деньги наконец дали и я получил возможность снимать, то очень крепко задумался, о чем именно мне надо рассказать. История, которая получилась, могла быть только такой — и никакой иной.

Самая распространенная жалоба обывателя на современную мультипликацию — то, что она перестала быть «детской». Вы воспринимаете свой фильм как кино для детей?

Я не очень люблю эту мысль — про «детскость». Мультипликация появилась раньше, чем кино, и является просто искусством. То, что оно стало у нас детским,— это просто стечение обстоятельств. На том же самом Берлинале мы оказались в программе для детей от десяти лет и старше. В своих фильмах я разве что стараюсь не делать вещей, которые могут повлиять на возрастной ценз. А так — мое кино не для детей, а для людей в целом. Дочке своей четырехлетней я его показывал, и она даже пересматривала фильм несколько раз.

А когда вы иллюстрируете детские книжки, то рисуете для условного ребенка или для себя?

Ну я вообще довольно много времени провожу со своими детьми — много с ними общаюсь, читаю книги, хожу на занятия. Я чувствую, что им понравится, что их может увлечь. Но я ведь и сам не очень взрослый. И стараюсь рисовать то, что мне кайфово. Если процесс меня веселит — все получается. Конечно, не всегда так бывает: например, для «Самоката» я иллюстрировал книгу Валерия Попова «Все мы не красавцы». Это серьезные рассказы — и рисунки там довольно взрослые. Но когда речь о детских книгах, для меня это всегда игра.

Как случилось, что вы решили заниматься именно детской иллюстрацией?

У профессионального иллюстратора не то чтобы есть выбор — сложно, наоборот, решить заниматься взрослой иллюстрацией. Но мне все это очень близко, потому что живущий во мне ребенок все еще довольно активен. Я люблю проводить время с детьми, с удовольствием устраиваю для них различные занятия и мастер-классы.

Иллюстратор Серж Блок рассказывал мне, что единственная книга, с которой у него не сложилось,— это «Коричневое утро» Франка Павлоффа: якобы писатель так сильно вмешивался в процесс, что художник отказался от работы. Вы иллюстрировали «Коричневое утро» в России — столкнулись ли с теми же самыми проблемами?

Нет, я с Франком познакомился уже после того, как закончил работу над книгой. На самом деле у меня были свои вопросы к этой книге. Фашизм — это очень сложная тема, и я сначала даже не знал, стоит ли мне за нее браться, не рано ли начинать этот разговор с детьми. Но я часто езжу в Европу, а там детей нагружают такими сложными темами с самого раннего возраста. И вот, как раз закончив работу над «Коричневым утром», я убедился, что это правильно и начинать непростые разговоры с детьми надо как можно раньше.

А на какие непростые темы вы разговариваете со своими детьми?

Моей старшей дочери четыре с половиной года, и мы с ней много всего обсуждаем: религию, Бога, как все устроено, что есть на земле и что на небе, как встречаются люди, как рождаются дети, почему кто-то богат, а кто-то беден…

Вы сами выбираете, что вам иллюстрировать?

Пока, к сожалению, все проиллюстрированные мною книги были предложены издательствами. Ну а мне больше всего хочется нарисовать что-то свое. Сейчас, например, нарисовал журнал. Меня в детстве во всех детских журналах больше всего завораживали всякие задачки вроде «найди 10 отличий». И вот я нарисовал целый журнал таких задач. Если издадут, хочу, чтобы он назывался «Ыба».

Это как-то связано с говорящей рыбой из мультфильма?

Нет, это просто я так произношу это слово — и дети, которые не выговариваю букву «р», обычно тоже так его произносят.

Источник

 

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники

Powered by WordPress. Designed by Woo Themes